собака выглядывающая за забором

   Праздник медленно, но верно приобретал размах стихийного бедствия, распространяясь на соседние дачные участки, владельцы которых исчезали во все разрастающейся нарядной толпе. Причем, нарядной настолько, что то тут, то там можно было увидеть джинсы-"варенки", в которых я сама ходила, будучи ученицей начальной школы, а то и вовсе плотные резиновые перчатки жуткого розового цвета, в которых так удобно выдирать сорняки. Хотя, какие там прополочные работы в середине мая...

   Люд уже забыл, какова была первоначальная причина сего торжества. Причина, то есть я, сидела на лавочке под навесом, стиснутая с одной стороны собственной бабушкой, а с другой - неизвестной теткой, обладательницы пышной фигуры и удивительно пронзительного голоса, от которого именинница уже оглохла на одно ухо. Полусъеденный остов теперь уже неподдающейся опознанию птички скорбно воздел вверх обглоданные, а кое-где и погрызенные ножки, словно призывая небеса в свидетели этого бесчинства.

   Лениво ковыряясь в придвинутом заботливой бабушкой тазике с винегретом, я в который раз за сегодняшний день раскаялась в неосмотрительно данном согласии на празднование дня рождения расширенным составом родственников. Поскольку ни моя собственная, ни родительская квартира такой табун стремящихся поздравить "новорожденную" просто бы не вынесли, единственным приемлемым вариантом осталась дача.

   Крепкий дубовый сруб, простоявший уже четыре десятилетия и перенесший все экономические и природные катаклизмы с невозмутимостью истинного патриарха, оказался просторнее и вместительнее наших скворечников.

   На третьем десятке гостей (некоторых из них я видела вообще впервые), мама забеспокоилась - хватит ли на всех угощений. Тут вмешалась бабушка, которая уже двое суток шаманила на кухне и гоняла меня оттуда под предлогом хронической косорукости внучки, успокаивающе похлопала невестку по п

Источник

Жизнь прожить — не поле перейти. Но в принципе это не смертельно. Прожить жизнь. Почти целиком. Не смертельнее, чем поставить в рулетку на два смежных номера, на чет или нечет, на красное или черное. Все зависит от Фортуны. Почти все...

Мысли о почти позабытом прошлом, смутные сомнения, горечь одиночества, яд несбывшихся надежд и незаслуженные обиды, острота переживаний и щемящая тоска, пепельная грусть детства и перламутровые призраки юности — все это точно слепой вихрь кружит вашу голову на закате жизни в один-единственный, видимо, специально предназначенный и для воспоминаний, и для терзаний о прошлом день в году — 5 января. День, отделяющий потухший костер Нового года от едва еще теплящейся лампады Рождества.

А может, во всем виновата метель? Та, что бросает в стекла вашей машины пригоршни колючего снега и воет на дороге, наметая по обочинам сугробы. Воет как стая оборотней, как ваша родня на Николо-Архангельском кладбище у гроба вашего сына ровно сорок дней назад...

Глеб Китаев, сидевший за рулем, покосился в зеркало на своего шефа и работодателя Валерия Викторовича Салютова, устроившегося на заднем сиденье. Салютов не ответил, погруженный в свои мысли. Китаев включил магнитолу. Шефу полезно услышать, если радиокомментатор-всезнайка расскажет что-то новое по ЭТОМУ ДЕЛУ, прежде чем они приедут туда.

Да, метель... До окружной еще несколько километров. А сейчас будет речка Глинка и горбатый мост через нее. Рассказывают, что в 73-м летом здесь произошла автокатастрофа. В воду с моста сорвалась свадебная «Чайка». Молодожены, ехавшие в ней из загса, погибли. Искореженную, но все еще увитую разноцветными лентами, увенчанную кольцами «Чайку» достали краном. Достали и труп водителя. А вот тела жениха и невесты так и не нашли. Их, наверное, унесло течением. Рассказывали, что жених был местный, а невеста из соседнего района и расписывалась в з

Источник

Поезд медленно отходил от перрона. Высунувшись из двери тамбура и не обращая внимание на ворчание бокастого проводника, Рустам Садыков махал фуражкой провожавшим его отцу с братом. И (чего уж там) в горле у него ощутимо скребло, словно застрял там какой-то колючий орех: не проглотить, ни выплюнуть. Вот и верь словам древнего мудреца Ибн-Хазма: "В разлуке три четверти горя берет себе остающийся, уходящий же уносит всего одну четверть"...

Современные центральные улицы Ташкента убегали назад, сменяясь глинобитными окраинами, утопающими в пыльной зелени садов. И Рустам отчаянно цеплялся взглядом за такие знакомые с детства детали местного пейзажа: вспыхивающие на солнце синие нити арыков; неторопливо вращающееся большущее водозаборное колесо-чигирь; терпеливый серый ишачок, запряженный в арбу, доверху груженную золотисто-песочными дынями... Правил ишачком прожаренный солнцем пацан в закатанных до колен "трениках" и тюбетейке. На шее у пацана болтался маленький транзистор. Небось, "Яллу" слушает... И вообще, этот пацан выглядел просто оскорбительно довольным жизнью. Рустам вздохнул, попытался проглотить застрявший в горле колючий орех (не получилось) и уныло побрел к своему купе.

Конечно, ничего нового тут не было - вот вы можете себе представить хоть одного солдата или курсанта, который с легким сердцем возвращается из отпуска, горя неистовым желанием поскорее вернуться к исполнению своих служебных обязанностей? Если найдете хоть одного - можете смело рекомендовать такого уникума для занесения в книгу Гиннеса, а Шерлок Холмс в таком случае - сущий салага по сравнению с вами.

Но что с того самому-то солдату? Ведь каждый переживает эти горькие минуты сам, лично - и дела ему нет никакого до переживаний всех остальных. Попробуйте-ка успокоить смертельно больного увещеванием в том смысле, что не он первый, не он последний. Что, легче человеку станет? Мо

Источник

Книга: Таежный бродяга

Зимой 1952 года окончился мой срок заключения. Я вышел из ворот лагеря на рассвете. Пересылка была расположена на краю Красноярска, вблизи железнодорожного полотна; в ранний этот час предместье выглядело пустынным и малолюдным, оно только еще пробуждалось. На фоне светлеющего неба плоско и четко чернели гребни крыш. Над трубами стлались ватные дымки, по ним шел белесый, ледяной отсвет зари, а внизу и вокруг — в подворотнях и палисадниках — еще гнездились тени. Плотными лиловыми глыбами лежал придорожный снег. Улицы окутывала зеленоватая стеклянная полумгла.

Наконец-то, после пятилетних арестантских мытарств, ступил я в новый, рассветный мир, хлебнул вольного ветра. Он был холоден, этот ветер. Он был хлесток и пронзителен. Он забивал дыхание и обжигал глотку, как спирт. Как девяностоградусный спирт.

— А не принять ли нам, братцы, по баночке? — сказал, словно бы сразу учуяв, угадав мое настроение, низкорослый мордастый парень с широкими скулами и бесстыдно задранными ноздрями (его, кстати, так и звали — Ноздря). — Глотнуть сейчас первачка, али водчонки — ах, хорошо бы! Надо же отметить, отпраздновать… Да и вообще студно. — И он, покосившись на меня, мигнул глазом. — Ась?

Я не один вышел из лагеря; вместе со мной освободились еще трое блатных. Это все была молодежь, зелень, «комса». Комса эта, однако, жила вполне профессионально и знала все, что ей полагается знать. И вот, будучи осведомленными о том, что я уже не прежний, что я недавно завязал, выбыл из закона и более не принадлежу к Бессмертному Племени Жулья, зная все это, они, тем не менее, доверчиво жались ко мне, взирали на меня с некоторым уважением. Как — никак, я ведь оставался в их глазах личностью заслуженной, породистой. Уважение это усугублялось также и тем еще, что они — в данный момент — были нагружены моими вещами.

Вещей имелось много; все то

Источник

   Человек стоял на скале, возвышаясь над раскинувшимся перед ним густым лесом. Верхушки деревьев освещала полная луна, выглядывающая из-за темного облака, медленно плывущего над землей. Холодный ветер рванул плащ, надетый на черной фигуре, взметнул его, сделав похожими на крылья за спиной. Человек смотрел вниз, свесившись со скалы, при этом он крепко вцепился в одну из ветвей росшего на самом краю дерева. Он следил за алыми огнями, вспыхнувшими внизу, среди густых ветвей. Они горели в нескольких местах одновременно. Огни некоторое время горели на одном месте, едва различимые, затем двинулись в сторону и вскоре исчезли в разных направлениях.

  - Они уже идут, - услышал он тихий голос в шелесте ветра и оглянулся, словно за его спиной мог находиться кто-то, кого он совсем не ожидал увидеть. Но за ним никого не было. Тогда человек рассмеялся. Смех у него был густой и хриплый, похожий на воронье карканье.

  - Как глупо и наивно думать, что если ты отправила несколько отрядов сразу, то я не выслежу нужный? Ты недооцениваешь меня, ведьма!

   Ветер рассмеялся прямо над головой мужчины. Снова дернул его плащ, словно пытаясь сорвать и унести прочь. Мужчина отстегнул плащ и сбросил его с себя. Ветер тут же подхватил одежду и швырнул ее вниз со скалы. Мужчина рассмеялся и прыгнул следом. Раскинув руки в стороны, похожий на черную птицу, он словно летел над землей. Лес стремительно приближался. Казалось, еще мгновение, и он упадет камнем, но внезапно человек рассыпался на темные части. Вот был его черный силуэт и через короткий миг в небо взмыли четыре черных, как ночь, ворона. Они хрипло раскаркались и, немного покружив над лесными вершинами, разлетелись в разные стороны.

   Луна, последний раз глянув на землю, закатилась за темное облако. Где-то вдалеке ослепительно вспыхнула молния. Следом, неразлучный со своей сестрой, грянул гром.

самая крупная собака тибетский
Тибетский мастиф – атрибут жизни китайских знаменитостей и богачей. Впрочем, с улучшением благосостояния, все больше обывателей приобретают себе тибетских мастифов – животных, изменивших отношение жителей Поднебес

   Я в

Источник

Ваш браузер не поддерживается

Гореть за грехи

Ангст — сильные переживания, физические, но чаще духовные страдания персонажа, в фанфике присутствуют депрессивные мотивы и какие-то драматические события."> Ангст, Драма — конфликтные отношения героев с обществом или друг с другом, напряженные и активные переживания различных внутренних или внешних коллизий. Возможно как благополучное, так и печальное разрешение конфликта."> Драма, Психология — подробное описание психологических проблем, размышления о причинах и мотивах поступков."> Психология, Повседневность — описание обычных повседневных будней или бытовых ситуаций."> Повседневность, Даркфик — фанфик с «мрачным» содержанием. Среди тем таких фиков – физическое и сексуальное насилие, нанесение увечий, самоубийство и так далее."> Даркфик, Hurt/comfort — один персонаж так или иначе страдает, а другой приходит ему или ей на помощь."> Hurt/comfort, ER (Established Relationship) — фанфик, в начале которого герои уже находятся в устоявшихся романтических отношениях."> ER (Established Relationship), Занавесочная история — рассказ, в котором пара ведет себя преувеличенно по-домашнему, к примеру, отправляется в магазин покупать мягкую мебель."> Занавесочная история, Учебные заведения — значительная часть действия фанфика происходит в школе или вокруг школьных или студенческих будней."> Учебные заведения, Дружба — Описание тесных несексуальных неромантических отношений между персонажами."> Дружба, Любовь/Ненависть — Отношения, завязанные на взаимном обожании и вместе с тем - взаимной неприязни."> Любовь/Ненависть

узнать размер одежды щенка
Для выгула собак на оживленной улице обязательным условием является ношение намордника, который обезопасит прохожих от опасных зубов животного. К тому же намордник не даст возможности собаке подбирать пищу на улице,

— описание действий насильственного характера (обычно не сексуальных)."> Насилие, — Оригинальный мужской персонаж, появляющийся в мире канона (чаще всего как один из главных героев)."> ОМП, — Оригинальный жен

Источник

йМШС йМШЖ, еЧЗЕОЙК рЕФТПЧ. чПДЕЧЙМЙ Й ЛЙОПУГЕОБТЙЙ

уймшопе юхчуфчп

декуфчхаэйе мйгб:

уФБУЙЛ нБТИПГЛЙК - ЦЕОЙИ. оБФБ нБТИПГЛБС-мЙЖЫЙГ - ОЕЧЕУФБ. мЙЖЫЙГ - РЕТЧЩК НХЦ оБФЩ. тЙФБ - ЕЕ УЕУФТБ. нБНБ. юХМБОПЧ - НПМПДПК РЙЦПО. вЕТОБТДПЧ - ЮМЕО ЗПТЛПНБ РЙУБФЕМЕК. нБТИПГЛЙК - РБРБ уФБУЙЛБ. уРТБЧЮЕОЛП - ДПЛФПТ, МЕЮЙФ ВХТЙДБОПН, зПУФЙ: бОФПО рБЧМПЧЙЮ мЕЧ оЙЛПМБЕЧЙЮ уЕЗЕДЙМШС нБТЛПЧОБ нПМПДПК ЮЕМПЧЕЛ дЕЧХЫЛЙ нЙУФЕТ рЙР - РТЕЛТБУОП ПДЕФЩК ЙОПУФТБОЕГ. нПУЛПЧУЛБС ЛПНОБФБ. йДХФ РТЙЗПФПЧМЕОЙС Л УЧБДЕВОПНХ РЙТХ. нБНБ Й тЙФБ ИМПРПЮХФ Х УФПМБ. тЙФБ. чПДЛЙ, ВЕЪХУМПЧОП, ОЕ ИЧБФЙФ. фТЙ ВХФЩМЛЙ ОБ РСФОБДГБФШ ЮЕМПЧЕЛ! ьФП ОЕ ЦЙЪОШ, НБНБ! нБНБ. тЙФБ, ЧЕДШ ОЕ ЧУЕ ЦЕ РШАФ! тЙФБ. йНЕООП ЧУЕ, НБНБ! вЕТОБТДПЧ РШЕФ, юХМБОПЧ РШЕФ, уЕЗЕДЙМШС нБТЛПЧОБ РШЕФ, ДПЛФПТ, ЧЕТПСФОП, ФПЦЕ РШЕФ... нБНБ. б ВХДЕФ ДПЛФПТ? нОЕ ЮФП-ФП ОЕ ЧЕТЙФУС. мЕЮЙФШ ФБЛЙН ОЕРТЙМЙЮОЩН УРПУПВПН, ЬФЙН ХЦБУОЩН ВХТЙДБОПН... тЙФБ. пУФБЧШФЕ, НБНБ! фЕРЕТШ ЧУЕ ЬФП ЧРТЩУЛЙЧБАФ! ъОБЮЙФ, ДПЛФПТ, ПЮЕЧЙДОП, РШЕФ. мЕЧ оЙЛПМБЕЧЙЮ Й бОФПО рБЧМПЧЙЮ РШАФ, ЛБЛ ЪЧЕТЙ. уФБУЙЛ РШЕФ... нБНБ (Ч ХЦБУЕ). уФБУЙЛ РШЕФ? тЙФБ. лБЛ ЛПОШ! нБНБ. вПЦЕ НПК, тЙФБ, ЮФП ЪБ ЧЩТБЦЕОЙЕ! оЕФ, ЬФП ДМС НЕОС ХЦБУОБС ОПЧПУФШ - уФБУЙЛ РШЕФ! фБЛПК РТЙМЙЮОЩК, ОЕЦОЩК НПМПДПК ЮЕМПЧЕЛ! тЙФБ. оБ НЕУФЕ оБФЩ С ОЙЛПЗДБ ОЕ ЧЩЫМБ ВЩ ЧФПТПК ТБЪ ЪБНХЦ. мЙЖЫЙГ ЗПТБЪДП МХЮЫЕ уФБУЙЛБ! нБНБ. дБ, ОП мЙЖЫЙГ РПЮФЙ ЕЧТЕК, тЙФПЮЛБ, - ЛБТБЙН! тЙФБ. оБДП, НБНБ, УНПФТЕФШ ОБ ЧЕЭЙ ЗМХВЦЕ. лБТБЙН - ЬФП РПЮФЙ ФХТПЛ, ФХТПЛ - РПЮФЙ РЕТУ, РЕТУ - РПЮФЙ ЗТЕЛ, ЗТЕЛ - РПЮФЙ ПДЕУУЙФ, Б ПДЕУУЙФ - ЬФП НПУЛЧЙЮ! нБНБ. с ОЕ РТПФЙЧ ЗТЕЛПЧ, ОП Х уФБУЙЛБ ВПМШЫБС ЛПНОБФБ! тЙФБ. чУЕ ТБЧОП РТПФЙЧОП! нЕОСФШ НХЦБ ЙЪ-ЪБ ЛПНОБФЩ! нБНБ. оП ЛБЛБС ЛПНОБФБ! тЙФБ. оП ЛБЛПК НХЦ... оЕФ, ЧПДЛЙ РПМПЦЙФЕМШОП ОЕ ИЧБФЙФ! еУМЙ С ЧЩКДХ ЪБНХЦ, ФП ФПМШЛП ЪБ ЙОПУФТБОГБ. рПЕИБФШ У ОЙН ЪБ ЗТБОЙГХ! фБЛ ИПЮЕФУС ЕЭЕ ТБЪПЛ РПЦЙФШ Ч ВХТЦХБЪОПН ПВЭЕУФЧЕ, Ч ЛПФФЕДЦЕ, ОБ ВЕТЕЗХ ЪБМЙЧБ, У ЙОПУФТБОГЕН!.. лУФБФЙ, ЙОПУФТБОЕГ, ОБЧ

Источник